Календарь Рыбака

Владимир Арсеньев - По Уссурийскому краю

Ну, мы и отправились. Доехали на электричке до платформы Тарасовская. Потом вдоль путей дошли до моста, надули Щуку. Сначала пошли против течения — до Покровской церкви в селе Черкизово. Берега в основном были покрыты лиственным лесом. И вот за поворотом показался шатровый купол церкви и колокольня. Сама церковь стоит на высоком берегу. Построена она в году и имеет сложное название: От церкви поплыли по течению Клязьмы. Проплыли под железнодорожным мостом. Я видел здесь ещё много других мелких птиц, названия которых мне были неизвестны. Через час я вернулся к своим. Марченко уже согрел чай и ожидал моего возвращения. Утолив жажду, мы сели в лодку и поплыли дальше. Желая пополнить свой дневник, я спросил Дерсу, следы каких животных он видел в долине Лефу с тех пор, как мы вышли из гор и начались болота. Он отвечал, что в этих местах держатся козули, енотовидные собаки, барсуки, волки, лисицы, зайцы, хорьки, выдры, водяные крысы, мыши и землеройки. Во вторую половину дня мы прошли ещё километров двенадцать и стали биваком на одном из многочисленных островов. Сегодня мы имели случай наблюдать на востоке теневой сегмент земли. Вечерняя заря переливалась особенно яркими красками. Сначала она была бледная, потом стала изумрудно-зелёной, и по этому зелёному фону, как расходящиеся столбы, поднялись из-за горизонта два светло-жёлтых луча.

наша лодка плыла узкой протокой

Через несколько минут лучи пропали. Зелёный свет зари сделался оранжевым, а потом красным. Самое последнее явление заключалось в том, что багрово-красный горизонт стал тёмным, словно от дыма. Одновременно с закатом солнца на востоке появился теневой сегмент земли. Одним концом он касался северного горизонта, другим - южного. Убедившись, что перед ним точно не олень, медведь скрывается в кустарнике. А я, тем временем, уже допятился потихоньку до лодки, с лежащим в ней ружьем. Проскакав на прижиме на высоких, почти метровых, волнах, решаю больше не рисковать и, останавливаюсь на ночлег на ближайшей косе. У вынесенного на отмель ствола тополя, разжигаю большой костёр, ужинаю. Крупных камней на которых можно было-бы растянуть палатку здесь нет, потому, забираюсь в неё, вместе с спальным мешком, так. Ружье и перцовый балончик, привычно располагаются рядом. Из за облаков выплывает, ярко освещая округу, луна. В предрассветных сумерках просыпаюсь и встаю поддержать тлеющий костер. Когда отхожу, что бы подтащить к месту ночёвки очередную дровину, показалось, что из зарослей на склоне ближней сопки донёсся глухой недовольный рык. Теперь его должно хватить до наступления светлого времени суток. Чтобы звери видели, что сюда ходить не надо. После чего, вновь забираюсь в теплое "гнездо", укрываюсь с головой и досыпаю. Просыпаюсь когда уже светло, от того что кто-то трогает мои ноги. Как будто проверяя ладонью, есть здесь кто, или нет. Подумав, что наверное, не расслышал как подплыла чья то лодка, высовываюсь из спальника и палатки и вижу у своих ног медведицу с двумя медвежатами. Ага, копающимися в моём пакете с едой Ипугаться и что-либо предпринять не успеваю. Медведица подхватывает пакет в котором миска с жареной кетой и бросается наутек. Отбежав с полста метров, она роняет добычу и останавливается в раздумье, вернуться за ним или нет. В более мягкой форме это звучало бы, наверное, так: Как-бы усовестившись, медведица и медвежата за ней, скрываются в кустах. Подкинув веток в дымящийся костёр, возвращаю пакет с рыбой. Все остатки съедобного, всегда в костёр, или в реку. Мда, а ведь вполне могла со страху и подскочить И едва ли я успел бы, не только достать ружье, но и нащупать лежащий рядом балончик с перцовым газом. Ну, да ладно, теперь пугаться уже поздно, надо плыть дальше. По прикидкам, до Марково мне осталось идти километров семьдесят. Если поднажать, вполне можно успеть за день. Но, для меня путешествие это не преодоление, и не достижение результата. В первую очередь это интересное приключение. Но, от всего не застрахуешься. Через несколько часов догребаю неспешно до выхода из горной части сплава на равнину. Останавливаюсь на удобной косе, рыбачу. Не забывая, время от времени, оглядываться на ближний край леса.

Свежие медвежьи следы на берегу подсказывают, кем, с наибольшей вероятностью, может быть этот "кто-то".

По речке – не лодка, не плот

На равнине проток становится еще больше. Из подмытых берегов, над водой висят стволы и корневища. Иные из них любопытны и, раз за разом, пролетают так близко, что мне удается снять их максимально возможным "крупным планом". Угу, единственным оставшимся у меня пятидесяти миллиметровым объективом. Теперь основная задача не уйти случайно в Щучью протоку, которая ответвляется в сторону задолго до Марково и возвращается к изгибающемуся здесь основному течению содружеству проток Анадыря, далеко за ним. О том, что такое возможно меня уже предупреждали.

  • Ру зип.ру лодочные моторы
  • Купить лодку барк на капитане
  • На что ловить в ноябре на реке
  • Фанерные лодки спб
  • Потому, по возможности, стараюсь держаться правым краем, и Проплыв по ней несколько километров, начинаю немного волноваться. Ну как она разобьётся на еще несколько, более мелких проток, или вовсе уйдёт в камни. Волок не входил в мои планы, да и дело к вечеру Найдя узкую стремительную проточку, уходящую в сторону основного течения под прямым углом, сворачиваю на неё и несусь как в тунеле, едва успевая подруливать и ложиться плашмя, чтобы проплыть под нависающими над проточкой деревьями. Но, в конце концов, как на санках, выкатываюсь опять в ту же протоку по которой и плыл до того. Благо дело, вскоре, то есть еще через несколько километров, она соединяется с основным течением. Где, теперь уже, я стараюсь придерживаться самой мощной и самой широкой протоки. Присматриваю место для ночлега, но, в конце концов, решаю переплыть на другой берег и заночевать на острове с большой, хорошо просматриваемой косой.

    наша лодка плыла узкой протокой

    Пусть тут поветреннее и дров поменьше, но точно безопаснее. На ближайшем повороте левый берег подмывает уже не тайгу а самую, что ни на есть тундру.

    наша лодка плыла узкой протокой

    Если здесь дунет встречный, то на плёсах, с парусностью мой надувной лодки, плыть станет почти невозможно. Пока же, более менее тихо. Если бы не наши почтенные годы, мы и впрямь чувствовали бы себя вождями индейского племени, направлявшимися на опасную и трудную охоту Увы, романтические времена молодости отошли далеко, в наших бородах основательно порошится серебряная седина! Мы знаем, что залив, в котором мы плывем, давным-давно исследован человеком, что вылетающая перед носом нашей пироги птица не раз слышала ружейную пальбу, что позади таинственных зарослей камыша человек давно и упорно налаживает новую жизнь. А все же немножко чувствуем мы себя героями приключенческого романа. Если во время путешествия я и достиг хороших результатов, то этим я в значительной степени обязан своим спутникам. Большую часть своего успеха я отношу к примерной самоотверженности и честной службе сибирских стрелков и уссурийских казаков, бывших со мной в путешествиях. Мне не только не приходилось их подбадривать, а, наоборот, приходилось останавливать из опасения, что они надорвут своё здоровье. Несмотря на лишения, эти скромные труженики терпеливо несли тяготы походной жизни, и я ни разу не слышал от них ни единой жалобы. Многие из них погибли в войну — годов, с остальными же я и по сие время нахожусь в переписке. Во время путешествия капитаны пароходов, учителя, врачи и многие частные лица нередко оказывали мне различные услуги и советами и делом, неоднократно содействовали и облегчали мои предприятия.

    Иван Сергеевич СОКОЛОВ-МИКИТОВ

    Шлю им дружеский привет и благодарю за радушие и гостеприимство. Каждый раз, когда я оглядываюсь назад и вспоминаю прошлое, передо мной встаёт фигура верхнеуссурийского гольда Дерсу Узала, ныне покойного. Сердце моё надрывается от тоски, как только я вспоминаю его и нашу совместную странническую жизнь. Если мы взглянем на этнографическую карту Уссурийского края и отыщем на ней гольдов, то увидим, что туземцы эти распределились узкой полосой по долине реки Уссури до устья Даубихе. Часть гольдов обитала ранее по реке Улахе и её притокам. Нас интересуют именно эти последние. Было бы ошибочно относить этих людей к какой-либо особой народности и отделять их от прочих гольдов. В антропологическом отношении они нисколько не отличались от своих соседей — рыболовов, расселившихся по Уссури. Орлов обрадовался поддержке, и тут я понял, что судьба посылает мне подарок, кажется, я мог поймать Орлова на граммофонную удочку. Объединившись, вдвоем с Орловым ловкими ударами справа и слева мы принялись раскачивать фотографа. Однако профессионал оказался на редкость упорен, отстаивая магнитофон. Конечно, любители магнитофонов таких мест не знают, а вот мы, граммофонные души, знаем кое-что. Между тем Орлов и сам не знал, о чем идет речь, но прекрасно понимал, что я знаю, и спокойно нападал на Глазкова. Он надеялся, что после разговора о Багровом озере фотограф признает, что граммофон лучше магнитофона. В конце концов они так заросли, что превратились в непроходимые болота. Люди, которые хотели пробраться к воде, погибали или возвращались ни с чем. Много лет никто не может пробраться на Багровое озеро. Он видел живую силу в воде, видел её тихое течение и слышал её рёв во время наводнений. Я взглянул на костёр. Дрова искрились и трещали. Огонь вспыхивал то длинными, то короткими языками, то становился ярким, то тусклым; из угольев слагались замки, гроты, потом все это разрушалось и созидалось вновь. В реке шумно всплеснула рыба. Я вздрогнул и посмотрел на Дерсу. Он сидел и дремал. В степи по-прежнему было тихо. Звезды на небе показывали полночь. Подбросив дров в костёр, я разбудил гольда, и мы оба стали укладываться на ночь.

    наша лодка плыла узкой протокой

    На следующий день мы все проснулись очень рано. Вышло это как-то случайно, само собой. Как только начала заниматься заря, пернатое царство поднялось на воздух и с шумом и гамом снова понеслось к югу. Первыми снялись гуси, за ними пошли лебеди, потом утки, и уже последними тронулись остальные перелётные птицы. Сначала они низко летели над землёй, но по мере того как становилось светлее, поднимались всё выше и выше. До восхода солнца мы успели отплыть от бивака километров восемь и дошли до горы Чайдинзы [28] , покрытой ильмом и осиной. У подножия её протекает небольшая речка Сяохеза [29]. Здесь долина реки Лефу становится шириной более 40 километров. С левой стороны её на огромном протяжении тянутся сплошные болота. Лефу разбивается на множество рукавов, которые имеют десятки километров длины. Рукава разбиваются на протоки и, в свою очередь, дают ответвления. Эти протоки тянутся широкой полосой по обе стороны реки и образуют такой лабиринт, в котором очень легко заблудиться, если не держаться главного русла и польститься на какой-нибудь рукав в надежде сократить расстояние.

    -->